всех квартирах двери скрипят и пищат. Я боялся: вдруг мои родители услышат, что я пришел. Но все-таки решил попробовать. Я тут же выскочил из парка и пошел домой. Всю дорогу шел пешком. Жили мы не очень далеко, а я совсем не устал, и хмель прошел. Только холод стоял жуткий, и кругом - ни души. 21 Мне давно так не везло: когда я пришел домой, наш постоянный ночной лифтер, Пит, не дежурил. У лифта стоял какой-то новый, совсем незнакомый, и я сообразил, что, если сразу не напорюсь на кого-нибудь из родителей, я смогу повидаться с сестренкой, а потом удрать, и никто не узнает, что я приходил. Повезло, ничего не скажешь. А к тому же этот новый был какой-то придурковатый. Я ему небрежно бросил, что мне надо к Дикстайнам. А Дикстайны жили на нашем этаже. Охотничью шапку я уже снял, чтобы вид был не слишком подозрительный, и вскочил в лифт, как будто мне очень к спеху. Он уже закрыл дверцы и хотел было нажать кнопку, но вдруг обернулся и говорит: - А их дома нет. Они в гостях на четырнадцатом этаже. - Ничего, - говорю, - мне велено подождать. Я их племянник. Он посмотрел на меня тупо и подозрительно. - Так подождите лучше внизу, в холле, молодой человек! - Я бы с удовольствием! Конечно, это было бы лучше, - говорю, - но у меня нога больная, ее надо держать в определенном положении. Лучше я посижу в кресле у их дверей. Он даже не понял, о чем я, только сказал: "Ну-ну!" - и поднял меня наверх. Неплохо вышло. Забавная штука: достаточно наплести человеку что-нибудь непонятное, и он сделает так, как ты хочешь. Я вышел на нашем этаже - хромал я, как собака, - и пошел к дверям Дикстайнов. А когда хлопнула дверца лифта, я повернул к нашим дверям. Все шло от
