годи же ты, слышишь? Я тебя спрашиваю: они не сказали, в котором часу вернутся домой? - Нет, не сказали, мама говорила - очень поздно. Папа взял машину, чтобы не спешить на поезд. А у нас в машине радио! Только мама говорит, что нельзя включать, когда большое движение. Я как-то успокоился. Перестал волноваться, что меня накроют дома. И вообще подумал - накроют, ну и черт с ним! Вы бы посмотрели на нашу Фиби. На ней была синяя пижама, а по воротнику - красные слоники. Она обожает слонов. - Значит, картина хорошая, да? - спрашиваю. - Чудесная, но только у Алисы был насморк, и ее мама все время приставала к ней, не знобит ли ее. Тут картина идет - а она спрашивает. Как начнется самое интересное, так она перегибается через меня и спрашивает? "Тебя не знобит?" Она мне действовала на нервы. Тут я вспомнил про пластинку. - Знаешь, я купил тебе пластинку, но по дороге разбил. - Я достал осколки из кармана и показал ей. - Пьян был. - Отдай мне эти куски, - говорит. - Я их собираю. - Взяла обломки и тут же спрятала их в ночной столик. Умора! - Д.Б. приедет домой на рождество? - спрашиваю. - Мама сказала, может, приедет, а может, нет. Зависит от работы. Может быть, ему придется остаться в Голливуде и написать сценарий про Аннаполис. - Господи, почему про Аннаполис? - Там и про любовь, и про все. Угадай, кто в ней будет сниматься? Какая кинозвезда? Вот и не угадаешь! - Мне не интересно. Подумать только - про Аннаполис! Да что он знает про Аннаполис, господи боже! Какое отношение это имеет к его рассказам? - Фу, просто обалдеть можно от этой чуши! Проклятый Голливуд! - А что у тебя с рукой? - спрашиваю. Увидел, что у нее на локт
