берн натянуто засмеялась. - Боюсь, что я одна из этих сумасшедших теток, - сказала она. Она явно обиделась. Невестина подружка покосилась на нее. - Ах, простите! Я не про вас, - сказала она. Я только хотела откинулась на спинку заднего сиденья. - Я только хотела сказать, что у них квартирка такая тесная, и, если туда начнут переть все кому не лень, - сами понимаете! Миссис Силсберн промолчала, а я не смотрел на нее и не мог судить, насколько серьезно ее обидело замечание невестиной подружки. Помню только, что на меня произвел какое-то особое впечатление тон, с каким невестина подружка извинилась за свою неловкую фразу про "сумасшедших дядей и теток". Извинилась она искренне, но без всякого смущения, больше того, без всякой униженности, и у меня внезапно мелькнуло чувство, что несмотря на показную строптивость и наигранный задор, в ней действительно было что-то прямое, как штык, что-то почти вызывавшее восхищение. (Скажу сразу и с полной откровенностью, что мое мнение в данном случае малого стоит. Слишком часто меня неумеренно влечет к людям, которые не рассыпаются в извинениях. ) Но вся суть в том, что в эту минуту во мне впервые зашевелилось некоторое предубеждение против жениха, правда, самое маленькое, едва заметный зародыш порицания за его необъяснимое злонамеренное отсутствие. - Ну-ка, попробуем что-нибудь сделать, - сказал муж невестиной подружки. Это был голос человека, сохраняющего спокойствие и под огнем неприятеля. Я почувствовал, как он собирается с силами у меня за спиной, и вдруг его голова просунулась в довольно ограниченное пространство между мной и миссис Силсберн. - Водитель! - сказал он властным голосом и умолк в ожидании
