наш водитель, все еще смеясь про себя, дружески помахал полисмену рукой и очень медленно пошел к машине. Он сел, грохнув дверцей, вытащил сигарету из пачки, лежавшей на полочке над распределительным щитком, засунул сигарету за ухо и потом, только потом обернулся к нам и доложил. - Он сам не знает, - сказал он. - Надо ждать, пока пройдет парад. - Он мельком оглядел всех нас: - Тогда можно и ехать. - Он отвернулся, вытащил сигарету из-за уха и закурил. С задней скамьи послышался горестный вздох. Это невестина подружка таким образом выразила обиду и разочарование. Наступила полная тишина. Впервые за последние несколько минут я взглянул на маленького старичка с незажженной сигарой. Задержка в пути явно не трогала его. Очевидно, он установил для себя твердые нормы поведения на заднем сиденье машины - все равно какой: стоящей, движущейся, а может быть, даже - кто его знает? - летящей с моста в реку. Все было чрезвычайно просто. Надо только сесть очень прямо, сохраняя расстояние от верхушки цилиндра до потолка примерно в четыре-пять дюймов, и сурово смотреть вперед, на ветровое стекло. И если Смерть - а она, по всей вероятности, все время сидела впереди, на капоте, - так вот, если Смерть каким-то чудом проникнет сквозь стекло и придет за тобой, то ты встаешь и пойдешь за ней сурово, но спокойно. Не исключалось, что можно будет взять с собой сигару, если это светлая гавана. - Что же мы будем делать? Просто _с_и_д_е_т_ь_ тут, и все? - спросила невестина подружка. - Я умираю от жары. Миссис Силсберн и я обернулись как раз вовремя, чтобы поймать ее взгляд, брошенный мужу впервые за все время, что они сидели в машине. - Неужели ты не можешь хоть чуть-чуть подвинуться? - сказала она ему. - Я просто
