этом чуть не убило. Только я открыл шкаф, как ракетка Стрэдлейтера - да еще в рамке! - упала прямо мне на голову. Так грохнула, ужасно больно. Экли чуть не помер, до того он хохотал. Голос у него визгливый, тонкий. Я для него снимаю чемодан, вытаскиваю ножницы - а он заливается. Таких, как Экли, хлебом не корми - дай ему посмотреть, как человека стукнуло по голове камнем или еще чем: он просто обхохочется. - Оказывается, у тебя есть чувство юмора, Экли, детка, - говорю ему. - Ты этого не знал? - Тут я ему подаю ножницы. - Хочешь, я буду твоим менеджером, устрою тебя на радио? Я сел в кресло, а он стал стричь свои паршивые ногти. - Может, ты их будешь стричь над столом? - говорю. - Стриги над столом, я не желаю ходить босиком по твоим гнусным ногтям. - Но он все равно бросал их прямо на пол. Отвратительная привычка. Честное слово, противно. - А с кем у Стрэдлейтера свидание? - спросил он. Он всегда выспрашивал, с кем Стрэдлейтер водится, хотя он его ненавидит. - Не знаю. А тебе что? - Просто так. Не терплю я эту сволочь. Вот уж не терплю! - А он тебя обожает! Сказал, что ты - настоящий принц! - говорю. Я часто говорю кому-нибудь, что он - настоящий принц. Вообще я часто валяю дурака, мне тогда не так скучно. - Он всегда задирает нос, - говорит Экли. - Не выношу эту сволочь. Можно подумать, что он... - Слушай, может быть, ты все-таки будешь стричь ногти над столом? - говорю. - Я тебя раз пятьдесят просил... - Задирает нос все время, - повторил Экли. - По-моему, он просто болван. А думает, что умный. Он думает, что он - самый умный... - Экли! Черт тебя дери! Будешь ты стричь свои паршивые ногти над столом или нет? Я т
