ы даже не знали, что она умеет петь. Нам просто понравился ее прекрасный нью-йоркский выговор. У нее было произношение обитателей Дикман-стрит. Миссис Силсберн засмеялась тем музыкальным смехом, который наповал убивает любого чуткого рассказчика, и трезвого, как стеклышко, и не совсем трезвого. Очевидно, она только и ждала, чтобы я кончил, - ей не терпелось задать лейтенанту мучивший ее вопрос. - Скажите, на кого она похожа? - спросила она настойчиво. - Особенно рот и глаз. Кого она напоминает? Лейтенант посмотрел на нее, потом на фотографию. - Вы хотите сказать - на этой фотографии? В детстве? Или теперь, в кино? О чем вы говорите? - Да, пожалуй, и тогда, и теперь. Но особенно на этой фотографии. Лейтенант рассматривал фотографию довольно сурово, как мне показалось, словно он никоим образом не одобрял, что миссис Силсберн - женщина и притом невоеннообязанная - заставила его изучать какую-то фотографию. - На Мюриель, - сказала он отрывисто. - Похожа тут на Мюриель. И волосы, и все. - Вот именно! - сказала миссис Силсберн. Она обернулась ко мне: - Да, именно не нее! - повторила она. - Вы знакомы с Мюриель? Я хочу сказать - вы ее видели в такой прическе, знаете, волосы заколоты таким пышным... - Я только сегодня впервые увидел Мюриель, - сказал я. - Тогда просто поверьте мне на слово. - И миссис Силсберн выразительно постучала по фотографии указательным пальцем. - Эта девочка могла бы быть _д_в_о_й_н_и_к_о_м. Мюриель в те годы. Как две капли воды. Виски упорно одолевало меня, и я никак не мог воспринять эту информацию полностью и, уж конечно, не мог предугадать все возможные выводы из нее. Я вернулся к столику - чересчур, дол
