кусили по настоянию родителей и всех вокруг. - А вы не боитесь воспитать новое поколение маленьких незнаек? - Почему? Они будут не бо'льшими незнайками, чем, скажем, слон. Или птица. Или дерево, - возразил Тедди. - Быть кем-то, а не казаться кем-то - еще не значит, что ты незнайка. - Нет? - Нет! - сказал Тедди. - И потом, если им захочется все это выучить - про цвета и названия и все такое прочее, - пусть себе учат, если так хочется, только позже, когда подрастут. А н_а_ч_а_л бы я с ними с того, как же все-таки правильно смотреть на вещи, а не так, как смотрят все эти, которые объелись тем яблоком, понимаете? Он подошел вплотную к Никольсону и протянул ему руку. - А сейчас мне пора. Честное слово. Рад был... - Сейчас, сейчас. Присядьте, - сказал Никольсон. - Вы не думаете занятся наукой, когда подрастете? Медициной или еще чем-нибудь? С вашим умом, мне кажется, вы могли бы... Тедди ответил, хотя садиться не стал. - Думал когда-то, года два назад, - сказал он. - И с докторами разными разговаривал. Он тряхнул головой. - Нет, что-то не хочется. Эти доктора все такие поверхностные. У них на уме одни клетки и все в таком духе. - Вот как? Вы не придаете значение клеточной структуре? - Придаю, конечно. Только доктора говорят о клетках так, словно они сами по себе невесть что. Словно они существуют отдельно от человека. Тедди откинул рукой волосы со лба. - Свое тело я вырастил сам, - сказал он. - Никто за меня этого не сделал. А раз так, значит, я должен был знать, к_а_к его растить. По крайней мере, бессознательно. Может быть, за последние какие-нибудь сотни тысяч лет я разучился о_с_о_з_н_а_в_а_т_ь, как это делается, но ведь
