вице -- со стальным упорством Мэри настояла на своем и надела рукавицу. Ужасающее зрелище! У нас в команде Мэри Хадсон била по мячу девятой. Когда я ей об этом сообщил, она сделал гримасу и сказала: -- Хорошо, только поторопитесь! -- И, как ни странно, мы действительно заторопились. Пришла ее очередь. Для такого случая она сняла меховую шубку и бейсбольную рукавицу и встала на свое место в темно-коричневом платье. Когда я подал ей биту, она спросила, почему она такая тяжеленная. Вождь забеспокоился и перешел с судейского места к ней поближе. Он велел Мэри Хадсон упереть конец биты в правое плечо. -- А я уперла, -- сказала она. Он велел ей не сжимать биту изо всей силы. -- А я и не сжимаю! -- сказала она. Он велел ей смотреть прямо на мяч. -- Я и смотрю! -- сказала она. -- Ну-ка, посторонитесь! Мощным ударом она отбила первый же посланный ей мяч -- он полетел через голову левого крайнего. Даже для обычного удара это было бы отлично, но Мэри Хадсон сразу вышла на третью позицию -- вот так, запросто. Во мне удивление сначала сменилось испугом, а потом -- восторгом, и, только оправившись от всех этих чувств, я посмотрел на нашего Вождя. Казалось, что он не стоит за подающим, а парит над ним в воздухе. Он был бесконечно счастлив. Мэри Хадсон махала мне рукой с дальней позиции. Я помахал ей в ответ. Тут меня ничто не могло остановить. Дело было не в умении работать битой, она и махать человеку с дальней позиции умела никак не хуже. До самого конца игры она каждый раз била здорово. Почему-то ей не нравилась первая позиция, она там никак не могла устоять. Трижды она переходила на вторую. Принимала она из рук вон плохо, но мы уже так раз
