разрешено заказывать коктейли? - спрашивает она. И ничуть не свысока. Слишком она была славная, чтоб разговаривать свысока. - Вообще-то не разрешается, но мне подают, потому что я такой высокий, - говорю. - А потом у меня седые волосы. - Я повернул голову и показал, где у меня седые волосы. Она прямо обалдела. - Правда, почему бы вам не выпить со мной? - спрашиваю. Мне очень захотелось с ней выпить. - Нет, пожалуй, не стоит. Спасибо, дружочек, но лучше не надо, - говорит. - Да и ресторан, пожалуй, уже закрыт. Ведь сейчас очень поздно, вы это знаете? Она была права. Я совсем забыл, который час. Тут она посмотрела на меня и спросила о том, чего я боялся: - Эрнест мне писал, что он вернется домой в среду, что рождественские каникулы начнутся только в среду. Но ведь вас не вызвали домой срочно, надеюсь, у вас никто не болен? Видно было, что она действительно за меня волнуется, не просто любопытничает, а всерьез беспокоится. - Нет, дома у нас все здоровы, - говорю. - Дело во мне самом. Мне надо делать операцию. - Ах, как жалко! - Я видел, что ей в самом деле меня было жалко. А я и сам пожалел, что сморозил такое, но было уже поздно. - Да ничего серьезного. Просто у меня крохотная опухоль на мозгу. - Не может быть! - Она от ужаса закрыла рот руками. - Это ерунда! Опухоль совсем поверхностная. И совсем малюсенькая. Ее за две минуты уберут. И тут я вытащил из кармана расписание и стал его читать, чтобы прекратить это вранье. Я как начну врать, так часами не могу остановиться. Буквально ч а с а м и. Больше мы уже почти не разговаривали. Она читала "Вог", а я смотрел в окошко. Вышла она в Ньюарке. На прощание пожелала мне, чтоб опера
