е, он тебе поможет разобраться в строе твоих мыслей. - В чем, в чем? - В строе твоих мыслей. Ты запутался в сложностях... О черт! Что я, курс психоанализа должен тебе читать, что ли? Если угодно, запишись к отцу на прием, не угодно - не записывайся! Откровенно говоря, мне это глубоко безразлично. Я положил руку ему на плечо. Мне стало очень смешно. - А ты настоящий друг, сукин ты сын! - говорю. - Ты это знаешь? Он посмотрел на часы. - Надо бежать! - говорит он и встает. - Рад был повидать тебя. - Он позвал бармена и велел подать счет. - Слушай-ка! - говорю. - А твой отец тебя психоанализировал? - Меня? А почему ты спрашиваешь? - Просто так. Психоанализировал или нет? - Как сказать. Не совсем. Просто он помог мне приспособиться к жизни, но глубокий анализ не понадобился. А почему ты спрашиваешь? - Просто так. Интересно. - Ну, прощай! Счастливо! - сказал он. Он положил чаевые и собрался уходить. - Выпей со мной еще! - говорю. - Прошу тебя. Меня тоска заела. Серьезно, останься! Он сказал, что не может. Сказал, что и так опаздывает, и ушел. Да, Льюс - это тип. Конечно, он зануда, но запас слов у него гигантский. Из всех учеников нашей школы у него оказался самый большой запас слов. Нам устраивали специальные тесты. 20 Я сидел и пил без конца, а сам ждал, когда же наконец выйдут Тина и Жанин со своими штучками, но их, оказывается, уже не было. Какой-то женоподобный тип с завитыми волосами стал играть на рояле, а потом новая красотка, Валенсия, вышла и запела. Ничего хорошего в ней не было, но, во всяком случае, она была лучше, чем Тина с Жанин, - по крайней мере, она хоть песни пела хорошие. Рояль был у самой стойки,
