естань, Фиб, сними эту дурацкую подушку. Никто меня и не подумает убивать. Но она подушку не сняла. Ее не переупрямишь никакими силами. Лежит и твердит: - Папа тебя убьет. - Сквозь подушку еле было слышно. - Никто меня не убьет. Не выдумывай. Во-первых, я уеду. Знаешь, что я сделаю? Достану себе работу на каком-нибудь ранчо, хоть на время. Я знаю одного парня, у его дедушки есть ранчо в Колорадо, мне там дадут работу. Я тебе буду писать оттуда, если только я уеду. Ну, перестань! Сними эту чертову подушку. Слышишь, Фиб, брось! Ну, прошу тебя! Брось, слышишь? Но она держит подушку - и все. Я хотел было стянуть с нее подушку, но эта девчонка сильная как черт. С ней драться устанешь. Уж если она себе навалит подушку на голову, она ее не отдаст. - Ну, Фиби, пожалуйста. Вылезай, слышишь? - прошу я ее. - Ну, брось... Эй, Уэзерфилд, вылезай, ну! Нет, не хочет. С ней иногда невозможно договориться. Наконец я встал, пошел в гостиную, взял сигареты из ящика на столе и сунул в карман. Устал я ужасно. 22 Когда я вернулся, она уже сняла подушку с головы - я знал, что так и будет, - и легла на спину, но на меня и смотреть не хотела. Я подошел к кровати, сел, а она сразу отвернулась и не смотрит. Бойкотирует меня к черту, не хуже этих ребят из фехтовальной команды Пэнси, когда я забыл все их идиотское снаряжение в метро. - А как поживает твоя Кисела Уэзерфилд? - спрашиваю. - Написала про нее еще рассказ? Тот, что ты мне прислала, лежит в чемодане. Хороший рассказ, честное слово! - Папа тебя убьет. Вдолбит себе что-нибудь в голову, так уж вдолбит! - Нет, не убьет. В крайнем случае накричит опять, а потом отдаст в военную школу. Больше он мне ничего не сдела
