его родных на свадьбе? - спросила она мягко и вполне воспитанно, подчеркивая личное местоимение. В ответе невестиной подружки была взрывчатая сила. - Нет! Они все не то западном побережье, не то еще где-то. Да, хотела бы я на них посмотреть! Ее муж опять засмеялся. - А что бы ты сделала, милочка? - спросил он и беззастенчиво подмигнул мне. - Не знаю, но что-нибудь я бы _о_б_я_з_а_т_е_л_ь_н_о_ сделала, - сказала она. Лейтенант засмеялся громче. - Обязательно! - настойчиво повторила она. - Я бы им все сказала! И вообще, боже мой! - Она говорила со все возрастающим апломбом, словно решив, что не только ее муж, но все остальные слушатели восхищаются ее прямотой, ее несколько вызывающим чувством справедливости, пусть даже в нем есть что-то детское, наивное. - Не знаю, что я им сказала бы. Наверно, несла бы всякую чепуху. Но господи ты боже! Честное слово не могут видеть, как людям спускают форменные п_р_е_с_т_у_п_л_е_н_и_я! У меня кровь кипит! Она подавила благородное волнение ровно настолько, чтобы миссис Силсберн успела поддержать ее взглядом, выражающим нарочито подчеркнутое сочувствие. Мы с миссис Силсберн уже окончательно и сверхобщительно обернулись назад. - Да, вот именно, преступление! - продолжала невестина подружка. - Нельзя с ходу врезаться в жизнь, ранить людей, так, походя, оскорблять их лучшие чувства. - К сожалению, я мало что знаю про этого молодого человека, - мягко сказала миссис Силсберн. - Я не видела его никогда. Только услышала, что Мюриель обручена... - Н_и_к_т_о_ его не видел, - резко бросила невестина подружка. - Даже я и то с ним незнакома. Два раза мы репетировали свадебную церемонию, и каждый раз бедному папе Мюриель приходилос
