т жарче, чем на улице! - сказала вместо приветствия невестина подружка, заходя в комнату. - Сейчас, одну минутку, - сказал я. - Никак не включу этот вентилятор. Кнопку включения заело, и я никак не мог с ней справиться. Пока я, даже не сняв, как помнится, фуражки, возился с вентилятором, остальные подозрительно осматривали комнату. Я искоса поглядывал на них. Лейтенант подошел к письменному столу и уставился на три с лишним фута стены над столом, где мы с братом из сентиментальных побуждений с вызовом прикнопили множество блестящих фотографий, восемь на десять. Миссис Силсберн села, как и следовало ожидать подумал я, в то единственное кресло, которое облюбовал для спанья мой покойный бульдожка; подлокотники, обитые грязным вельветом, были насквозь прослюнены и прожеваны во время ночных его кошмаров. Дядюшка невестиного папы, мой верный друг, куда-то скрылся без следа. И невестина подружка тоже исчезла. - Сейчас я приготовлю что-нибудь выпить, - сказал я растерянно, все еще возясь с кнопкой вентилятора. - Я бы выпила чего-нибудь холодного, - произнес знакомый голос. Я повернулся и увидел, что она растянулась на кушетке, а потом и пропала из моего поля зрения. - Сейчас я буду звонить по вашему телефону, - предупредила она меня, - но в таком состоянии я и рта раскрыть не могу. Все пересохло. Даже язык высох. С жужжанием заработал вентилятор, и я прошел на середину комнату между кушеткой и креслом, в котором сидела миссис Силсберн. - Не знаю, что тут есть выпить, - сказал я, - я еще не смотрел в холодильнике, но я думаю, что... - Несите _ч_т_о_ у_г_о_д_н_о, - прервала меня с кушетки наша неутомимая ораторша, - лишь бы мокрое. И холодное.
