в этом идиотизме, - сказала она, - или играть на сцене. Вообще выступать, Я бы скорее _у_м_е_р_л_а, чем допустила, чтобы мой ребенок в_ы_с_т_а_в_л_я_л_с_я_ перед публикой. У таких вся жизнь бывает исковеркана. Уж одно то, что они вечно на виду, вечно их рекламируют - да вы спросите любого психиатра. Разве тут может быть _н_о_р_м_а_л_ь_н_о_е_ детство, я вас спрашиваю? Ее голова, с веночком набекрень, вдруг вынырнула на свет божий. Словно отрубленная, она выскочила из-за спинки кушетки и уставилась на нас лейтенантом. - Вот и ваш братец такой, - сказала голова. - Если у человека детство начисто изуродовано, он никогда не становится по-настоящему взрослым. Он никогда не научится приспосабливаться к нормальным людям, к нормальной жизни. Миссис Феддер именно так и говорила там, в чьей-то дурацкой спальне. Именно так. Ваш братец никогда не научится приспосабливаться к другим людям. Очевидно, он только и умеет доводить людей до того, что им приходится накладывать швы на физиономии. Он абсолютно не приспособлен ни к браку, ни вообще к сколько-нибудь нормальной жизни. Миссис Феддер и_м_е_н_н_о_ т_а_к_ и говорила. - Тут голова сверкнула глазами на лейтенанта: - Права я, Боб? Говорила она или нет? Скажи правду! Но тут подал голос не лейтенант, а я. У меня пересохло во рту, в паху прошиб пот. Я сказал, что мне в высокой степени наплевать, что миссис Феддер натрепала про Симора. И вообще, что про него треплют всякие профессиональные дилетантки или любительницы, вообще всякие сукины дочки. Я сказал, что с десяти лет Симора обсуждали все, от дипломированных Мыслителей и до Интеллектуальных служителей мужских уборных по всем штатам. Я сказал, что все это было б
