ашки. - Во что-о-о? - В шашки. - Фу ты, дьявол, он играл в ш а ш к и!!! - Да, она никогда не переставляла дамки. Выйдет у нее какая-нибудь шашка в дамки, она ее с места не сдвинет. Так и оставит в заднем ряду. Выстроит все дамки в последнем ряду и ни одного хода не сделает. Ей просто нравилось, что они стоят в последнем ряду. Стрэдлейтер промолчал. Вообще такие вещи обычно никого не интересуют. - Ее мать была в том же клубе, что и мы, - сказал я. - Я там носил клюшки для гольфа, подрабатывал. Я несколько раз носил ее матери клюшки. Она на девяти ямках била чуть ли не сто семьдесят раз. Стрэдлейтер почти не слушал. Он расчесывал свою роскошную шевелюру. - Надо было бы пойти поздороваться с ней, что ли, - сказал я. - Чего ж ты не идешь? - Я и пойду через минутку. Он стал снова делать пробор. Причесывался он всегда битый час. - Ее мать развелась с отцом. Потом вышла замуж за какого-то алкоголика, - сказал я. - Худой такой черт, с волосатыми ногами. Я его хорошо помню. Всегда ходил в одних трусах. Джейн рассказывала, что он какой-то писатель, сценарист, что ли, черт его знает, но при мне он только пил, как лошадь, и слушал все эти идиотские детективы по радио. И бегал по всему дому голый. При Джейн, при всех. - Ну? - сказал Стрэдлейтер. Тут он вдруг оживился, когда я сказал, что алкоголик бегал голый при Джейн. Ужасно распутная сволочь этот Стрэдлейтер. - Детство у нее было страшное. Я серьезно говорю. Но это его не интересовало, Стрэдлейтера. Он только всякой похабщиной интересовался. - О черт! Джейн Галлахер! - Я никак не мог опомниться. Ну никак! - Надо бы хоть поздороваться с ней, что ли. - Какого же черта ты н
