ю шапку по-другому, козырьком вперед. Что-то я начинал нервничать. Нервы у меня вообще ни к черту. - Скажи, а куда ты с ней поедешь? - спросил я. - Ты уже решил? - Сам не знаю. Если будет время, поедем в Нью-Йорк. Она по глупости взяла отпуск только до половины десятого. Мне не понравилось, как он это сказал, я ему и говорю: - Она взяла отпуск только до половины десятого, потому что не разглядела, какой ты красивый и обаятельный, сукин ты сын. Если б она р а з г л я д е л а, она взяла бы отпуск до половины десятого у т р а! - И правильно! - сказал Стрэдлейтер. Его ничем не подденешь. Слишком он воображает. - Брось темнить, - говорит, - напишешь ты за меня сочинение или нет? - Он уже надел пальто и собрался уходить. - Особенно не старайся, пусть только будет живописно, понял? Напишешь? Я ему не ответил. Настроения не было. Я только сказал: - Спроси ее, она все еще расставляет дамки в последнем ряду? - Ладно, сказал Стрэдлейтер, но я знал, что он не спросит. - Ну пока! - Он хлопнул дверью и смылся. А я сидел еще с полчаса. Просто сидел в кресле, ни черта не делал. Все думал о Джейн и о том, что у нее свидание со Стрэдлейтером. Я так нервничал, чуть с ума не спятил. Я вам уже говорил, какой он похабник, сволочь такая. И вдруг Экли опять вылез из душевой в нашу комнату. В первый раз за всю здешнюю жизнь я ему обрадовался. Отвлек меня от разных мыслей. Сидел он у меня до самого обеда, говорил про ребят, которых ненавидит, и ковырял громадный прыщ у себя на подбородке. Пальцами, без носового платка. Не знаю, был ли у этой скотины носовой платок. Никогда не видел у него платка. 5 По субботам у нас всегда бывал один и тот же обед. Считал
