и и вышла первая, не прощаясь с Эриком. -- Но, по-моему, ты говорила, что вечером идешь в кино, что тебе нужны деньги, и вообще, -- сказала в коридоре Селина. -- Нет, я слишком устала, -- ответила Джинни и нагнулась, чтобы собрать свои теннисные пожитки. -- Слушай, я после обеда позвоню тебе. У тебя на вечер никаких особых планов нет? Может, я зайду. Селина смотрела на нее во все глаза. -- Ладно, -- сказала она. Джинни открыла входную дверь и пошла к лифту. -- Познакомилась с твоим братом, -- сообщила она, нажав кнопку. -- Да? Вот тип, правда? -- А кстати, что он делает? -- словно невзначай осведомилась Джинни. -- Работает или еще что? -- Только что уволился. Папа хочет, чтобы он вернулся в колледж, а он не желает. -- Почему? -- Да не знаю. Говорит -- ему уже поздно, и вообще. -- Сколько же ему лет? -- Да не знаю. Двадцать четыре, что ли. Дверцы лифта разошлись в стороны. -- Так я попозже позвоню тебе! -- сказала Джинни. Выйдя из Селининого дома, она пошла в западном направлении, к автобусной остановке на Лексингтон-авеню. Между Третьей и Лексингтон-авеню она сунула руку в карман пальто, чтобы достать кошелек, и наткнулась на половинку сандвича. Джинни вынула сандвич и опустила было руку, чтобы бросить его здесь же, на улице, но потом засунула обратно в карман. За несколько лет перед тем она три дня не могла набраться духу и выкинуть подаренного ей на пасху цыпленка, которого обнаружила, уже дохлого, на опилках в своей мусорной корзинке. Джером Сэлинджер. Дорогой Эсм с любовью - и всякой мерзостью Со
