ится в Пэнси. - Знаю. Он в моем классе. А сын ее был самый что ни на есть последний гад во всей этой мерзкой школе. Всегда он после душа шел по коридору и бил всех мокрым полотенцем. Вот какой гад. - Ну, как мило! - сказала дама. И так просто, без кривляния. Она была очень приветливая. - Непременно скажу Эрнесту, что я вас встретила. Как ваша фамилия, мой дружок? - Рудольф Шмит, - говорю. Не хотелось рассказывать ей всю свою биографию. А Рудольф Шмит был старик швейцар в нашем корпусе. - Нравится вам Пэнси? - спросила она. - Пэнси? Как вам сказать. Там неплохо. Конечно, это не рай, но там не хуже, чем в других школах. Преподаватели там есть вполне добросовестные. - Мой Эрнест просто обожает школу! - Да, это я знаю, - говорю я. И начинаю наворачивать ей все, что полагается: - Он очень легко уживается. Я хочу сказать, что он умеет ладить с людьми. - Правда? Вы так считаете? - спросила она. Видно, ей было очень интересно. - Эрнест? Ну конечно! - сказал я. А сам смотрю, как она снимает перчатки. Ну и колец у нее! - Только что сломала ноготь в такси, - говорит она. Посмотрела на меня и улыбнулась. У нее была удивительно милая улыбка. Очень милая. Люди ведь вообще не улыбаются или улыбаются как-то противно. - Мы с отцом Эрнеста часто тревожимся за него, - говорит она. - Иногда мне кажется, что он не очень сходится с людьми. - В каком смысле? - Видите ли, он очень чуткий мальчик. Он никогда не дружил по- настоящему с другими мальчиками. Может быть, он ко всему относится серьезнее, чем следовало бы в его возрасте. "Чуткий"! Вот умора! В крышке от унитаза и то больше чуткости, чем в этом самом Эрнесте. Я пос
