А тут еще ее зеленое платье висит в шкафу. Да и вообще, как можно этим заниматься с человеком, который полдня сидит в каком-нибудь идиотском кино? Не мог я, и все, честное слово. Она подошла ко мне и так странно посмотрела, будто не верила. - А в чем дело? - спрашивает. - Да ни в чем, - говорю. Тут я и сам стал нервничать. - Но я совсем недавно перенес операцию. - Ну? А что тебе резали? - Это самое - ну, клавикорду! - Да? А где же это такое? - Клавикорда? - говорю. - Знаете, она фактически внутри, в спинномозговом канале. Очень, знаете, глубоко, в самом спинном мозгу. - Да? - говорит. - Это скверно! - И вдруг плюхнулась ко мне на колени. - А ты хорошенький! Я ужасно нервничал. Врал вовсю. - Я еще не совсем поправился, - говорю. - Ты похож на одного артиста в кино. Знаешь? Ну, как его? Да ты знаешь. Как же его зовут? - Не знаю, - говорю. А она никак не слезает с моих коленей. - Да нет, знаешь! Он был в картине с Мельвином Дугласом. Ну, тот, который играл его младшего брата. Тот, что упал с лодки. Вспомнил? - Нет, не вспомнил. Я вообще почти не хожу в кино. Тут она вдруг стала баловаться. Грубо так, понимаете. - Перестаньте, пожалуйста, - говорю. - Я не в настроении. Я же вам сказал - я только что перенес операцию. Она с моих колен не встала, но вдруг покосилась на меня - а глаза злющие-презлющие. - Слушай-ка, - говорит, - я уже спала, а этот чертов Морис меня разбудил. Что я, по-твоему... - Да я же сказал, что заплачу вам. Честное слово, заплачу. У меня денег уйма. Но я только что перенес серьезную операцию, я еще не поправился. - Так какого же черта ты сказал этому дураку Морису
