постучали. Только еще громче. Наконец я встал в одной пижаме и открыл двери. Даже не пришлось включать свет - уже было утро. В дверях стояли эта Санни и Морис, прыщеватый лифтер. - Что такое? - спрашиваю. - Что вам надо? - Голос у меня ужасно дрожал. - Пустяк, - говорит Морис. - Всего пять долларов. - Он говорил за обоих, а девчонка только стояла разинув рот, и все. - Я ей уже заплатил, - говорю. - Я ей дал пять долларов. Спросите у нее. - Ох, как у меня дрожал голос. - Надо десять, шеф. Я вам говорил. Десять на время, пятнадцать до утра. Я же вам говорил. - Неправда, не говорили. Вы сказали - пять на время. Да, вы сказали, что за ночь пятнадцать, но я ясно слышал... - Выкладывайте, шеф! - За что? - спрашиваю. Господи, у меня так колотилось сердце, что вот-вот выскочит. Хоть бы я был одет. Невыносимо стоять в одной пижаме, когда случается такое. - Ну, давайте, шеф, давайте! - говорит Морис. Да как толкнет меня своей грязной лапой - я чуть не грохнулся на пол, сильный он был, сукин сын. И не успел я оглянуться, они оба уже стояли в комнате. Вид у них был такой, будто это их комната. Санни уселась на подоконник. Морис сел в кресло и расстегнул ворот - на нем была лифтерская форма. Господи, как я нервничал! - Ладно, шеф, выкладывайте денежки! Мне еще на работу идти. - Вам уже сказано, я больше ни цента не должен. Я же ей дал пятерку. - Бросьте зубы заговаривать. Деньги на стол! - За что я буду платить еще пять долларов? - говорю. А голос у меня все дрожит. - Вы хотите меня обжулить. Морис расстегнул свою куртку до конца. Под ней был фальшивый воротничок без всякой рубашки. Живот у него был толстый, волосатый,
