имал самый обыкновенный дождливый день за личное оскорбление. А такая погода - это для меня просто манна небесная. Хотя его манера выражаться выдавала в нем человека образованного, в общепринятом смысле этого слова, было в ней и нечто такое, что должно было, как он, видно, считал в душе, придать его словам особую значительность, ученость и даже оригинальность и увлекательность - в глазах как Тедди, к которому он сейчас обращался, так и тех, кто сидел за ними, если они слушали их разговор. Он искоса взглянул на Тедди и улыбнулся. - А в каких в_ы взаимоотношениях с погодой? - спросил он. Нельзя сказать, чтобы его улыбка не относилась к собеседнику, однако, при всей ее открытости, при всем дружелюбии, он как бы предназначал ее самому себе. - А в_а_с никогда не смущали загадочные атмосферные явления? - продолжал он с улыбкой. - Не знаю, я не принимаю погоду так близко к сердцу, если вы это имели в виду, - сказал Тедди. Молодой человек расхохотался, запрокинув голову. - Прелестно, - восхитился он. - Кстати, меня зовут Боб Никольсон. Не помню, представился ли я вам тогда в гимнастическом зале. В_а_ш_е имя я, конечно, знаю. Тедди слегка наклонился, чтобы засунуть блокнот в задний карман шорт. - Я смотрел оттуда, как вы пишете, - сказал Никольсон, показывая наверх. - Клянусь Богом, в этой увлеченности было что-то от юного спартанца. Тедди посмотрел на него. - Я кое-что записывал в дневник. Никольсон улыбнулся и понимающе кивнул. - Как вам Европа? - спросил он непринужденно. - Понравилось? - Да, очень, благодарю вас. - Где побывало ваше семейство? Неожиданно Тедди подался вперед и почесал ногу.
