уда их девать. Черт, совсем сбилась. Про что это я? -- Про эту Тирингер, -- подсказала Мэри Джейн, закуривая сигарету. -- Ага, верно. Так вот, я точно помню. Она выкрасилась вечером, накануне свадьбы, она же вышла за этого Фрэнка Хенке. Помнишь его? -- Ну как же не помнить, помню, конечно. Такой задрипанный солдатишка. Ужасно некрасивый, верно? -- Некрасивый? Мать родная! Да он был похож на немытого Белу Лугоши! Мэри Джейн расхохоталась, запрокинув голову. -- Здорово сказано! -- проговорила она и снова наклонилась к своему стакану. -- Давай-ка твой стакан, -- сказала Элоиза и спустила на пол ноги в одних чулках. -- Ох, эта идиотка нянька! И чего я только не делала, честное слово, чуть не заставила Лью с ней целоваться, лишь бы она поехала с нами сюда, за город. А теперь жалею. Ой, откуда у тебя эта штучка? -- Эта? -- Мэри Джейн тронула камею у ворота. -- Господи, да она у меня со школы. Еще мамина. -- Чертова жизнь, -- сказала Элоиза, держа пустые стаканы, -- а мне хоть бы кто что оставил -- ни черта, носить нечего. Если когда-нибудь моя свекровь окочурится, -- дождешься, как же! -- она мне, наверно, завещает свои старые щипцы для льда, да еще с монограммой! -- А ты с ней теперь ладишь? -- спросила Мэри Джейн. -- Тебе все шуточки! -- сказала Элоиза, уходя на кухню. -- Я больше не хочу, слышишь? -- крикнула ей вслед Мэри Джейн. -- Черта с два! Кто кому названивал по телефону? Кто опоздал на два часа? Теперь сиди, пока мне не надоест. А карьера твоя пусть катится к чертовой маме! Мэри Джейн опять захохотала, мотая головой, но Элоиза уже вышла на кухню. Когда Мэри Джейн стало скучно сидеть одной в комнате, она встала и
