-- Да разве он станет с тобой разговаривать! -- сказала Элоиза. -- Рамона, ну-ка, расскажи Мэри Джейн про Джимми. -- Что про Джимми? -- Не вертись, стой прямо, слышишь... Расскажи Мэри Джейн, какой он, твой Джимми. -- У него глаза зеленые, а волосы черные. -- Еще что? -- Папы-мамы нет. -- Еще что? -- Веснушек нет. -- А что есть? -- Сабля. -- А еще что? -- Не знаю, -- сказала Рамона и снова стала почесываться. -- Да он просто красавец! -- сказала Мэри Джейн и еще ближе наклонилась вперед. -- Скажи, Рамона, а Джимми тоже снял ботинки, когда вы пришли? -- Он в сапогах, -- сказала Рамона. -- Нет, это прелесть! -- сказала Мэри Джейн, обращаясь к Элоизе. -- Тебе хорошо говорить. А мне целыми днями терпеть. Джимми с ней ест, Джимми с ней купается, Джимми спит на ее кровати. Она и ложится-то с самого краю, чтобы его нечаянно не толкнуть. Мэри Джейн сосредоточенно закусила губу, выражая полное восхищение, потом спросила: -- Откуда она взяла это имя? -- Джимми Джиммирино? Кто ее знает! -- Наверно, так зовут какого-нибудь соседского мальчишку? Элоиза зевнула и покачала головой. -- Нет тут никаких соседских мальчишек. Тут вообще ребят нету. Меня и то зовут "соседка-наседка", конечно, не в глаза, а... -- Мама, можно поиграть во дворе? -- спросила Рамона. Элоиза покосилась на нее: -- Ты же только что пришла. -- Джимми хочет туда. -- Это еще за чем? -- Саблю забыл. -- О черт, опять Джимми, опять эти дурацкие выдумки. Ладно. Ступай. Ботинки не забудь. -- Можно возьмить это? -- Рамона взяла обгорелую спичку из пепельницы. -- Взять, а не "возьмить". Бери
