. На улицу не выходи, слышишь? -- До свидания, Рамона! -- ласково пропела Мэри Джейн. -... свиданя. Пошли, Джимми! Элоиза вдруг вскочила, покачнулась: -- Дай-ка твой стакан! -- Не надо, Эл, ей-богу! Меня ведь ждут в Ларчмонте. Мистер Вейнбург такой добрый, я никак не могу... -- Позвони, скажи, что тебя зарезали. Ну, давай стакан, слышишь? -- Не надо, Эл, честное слово. Тут еще подмораживает. А у меня антифриза почти не осталось. Понимаешь, если я... -- Ну и пусть все замерзнет к чертям. Иди звони. Сообщи, что ты умерла, -- сказала Элоиза. -- Ну, давай стакан. -- Что с тобой делать... Где у вас телефон? -- А во-он он куда забрался, -- сказала Элоиза, выходя с пустыми стаканами в столовую. -- Во-он где. -- Она вдруг остановилась на пороге столовой, споткнулась и притопнула ногой. Мэри Джейн только хихикнула. -- А я тебе говорю -- не знала ты Уолта, -- говорила Элоиза в четверть пятого, лежа на ковре и держа стакан с коктейлем на плоской, почти мальчишеской груди. -- Никто на свете не умел так смешить меня. До слез, по-настоящему. -- Она взглянула на Мэри Джейн. -- - Помнишь тот вечер, в последний семестр, как мы хохотали, когда эта психованная Луиза Германсон влетела к нам в одном черном бюстгальтере, она еще купила его в Чикаго, помнишь? Мэри Джейн громко прыснула. Она лежала ничком на диване, оперев подбородок на валик, чтобы лучше видеть Элоизу. Стакан с коктейлем стоял на полу, рядом. -- Вот он умел меня рассмешить, -- сказала Элоиза. -- Смешил в разговоре. Смешил по телефону. Даже в письмах смешил до упаду. И самое главное, он и не старался нарочно, просто с ним всегда было так весело, так смешно. -- Она повер
