мо пройдет. Ну как, сыграем в канасту или нет? - С ума сошел - канаста! Да ты знаешь, который час? - Еще не поздно. Часов одиннадцать, полдвенадцатого! - Это, по-твоему, не поздно? - говорит Экли. - Слушай, мне завтра вставать рано, я в церковь иду, черт подери! А вы, дьяволы, подняли бучу среди ночи. Хоть скажи, из-за чего вы подрались? - Долго рассказывать. Тебе будет скучно слушать, Экли. Видишь, как я о тебе забочусь! - Я с ним никогда не говорил о своих личных делах. Во-первых, он был еще глупее Стрэдлейтера. Стрэдлейтер по сравнению с ним был настоящий гений. - Знаешь что, - говорю, - можно мне эту ночь спать на кровати Эла? Он до завтрашнего вечера не вернется. Я знал, что Эл не вернется. Он каждую субботу уезжал домой. - А черт его знает, когда он вернется, - говорит Экли. Фу, до чего он мне надоел! - То есть как это? - говорю. - Ты же знаешь, что он в воскресенье до вечера никогда не приезжает. - Знаю, но как я могу сказать - спи, пожалуйста, на его кровати! Разве полагается так делать? Убил! Я протянул руку, все еще сидя на полу, и похлопал его, дурака, по плечу. - Ты - принц, Экли, детка, - говорю. - Ты знаешь это или нет? - Нет, правда, не могу же я просто сказать человеку - спи на чужой кровати. - Ты - настоящий принц. Ты джентльмен и ученый, дитя мое! - сказал я. А может быть, он и был ученый. - У тебя случайно нет сигарет? Если нет - я умру! - Нет у меня ничего. Слушай, из-за чего началась драка? Но я ему не ответил. Я только встал и подошел к окну. Мне вдруг стало так тоскливо. Подохнуть хотелось, честное слово. - Из-за чего же вы подрались? - в который раз спросил Экли. Он мог душу вымотать из человека. - Из-за
