Да будь она хоть вполовину такая хорошенькая, как она в_о_о_б_р_а_ж_а_е_т, можно было б считать, что ей чертовски повезло, -- сказал Селинин брат. Ответ довольно занятный, решила про себя Джинни. -- А она о вас никогда не упоминала. -- Я убит. Убит на месте. -- Кстати, она помолвлена, -- сказала Джинни, наблюдавшая за ним. -- В будущем месяце выходит замуж. -- За кого? -- Он вскинул глаза. Джинни не преминула этим воспользоваться. -- А вы его все равно не знаете. Он снова принялся накручивать бумажку на палец. -- Мне его жаль, -- объявил он. Джинни фыркнула. -- Кровища хлещет как сумасшедшая. Ты как считаешь -- может, смазать чем-нибудь? А вот чем? Меркурохром годится? -- Лучше йодом, -- сказала Джинни. Потом, решив, что слова ее прозвучали недостаточно профессионально и веско, добавила: -- Меркурохром тут вовсе не поможет. -- А почему? Чем он плох? -- Просто он в таких случаях не годится, вот и все. Йодом нужно. Он взглянул на Джинни. -- Ну да еще, он щиплет здорово, скажешь, нет? Щиплет как черт, что -- неправда? -- Ну, щиплет, -- согласилась Джинни. -- Но вы от этого не умрете, и вообще. Видимо, нисколько не обидевшись на Джинни за ее тон, он снова уставился на свой палец. -- Не люблю, когда щиплет, -- признался он. -- Н_и_к_т_о_ не любит. -- Угу. -- Он кивнул. Некоторое время Джинни молча наблюдала за его действиями. -- Хватит ковырять, -- сказала она вдруг. Селинин брат, словно его током ударило, отдернул здоровую руку. Он чуть выпрямился, вернее стал чуть меньше горбиться, и принялся разглядывать что-то на другом конце комнаты. Мятое лицо его приняло сонное выражение. Вставив
