ноготь между передними зубами, он извлек оттуда застрявший кусочек пищи и повернулся к Джинни. -- Ела уже? -- спросил он. -- Что? -- Завтракала, говорю? Джинни покачала головой. -- Дома поем. Мама всегда готовит завтрак к моему приходу. -- У меня в комнате половинка сандвича с курицей. Хочешь? Я его не надкусывал и ничего такого. -- Нет, спасибо. Правда не хочу. -- Ты же только что с тенниса, черт дери. Неужели не проголодалась? -- Не в том дело, -- ответила Джинни и снова скрестила ноги. -- Просто мама всегда готовит завтрак к моему приходу. Если я не стану есть, она разозлится, вот я про что. Брат Селины, видимо, удовлетворился этим объяснением. Во всяком случае, он кивнул и стал смотреть в сторону. Но вдруг снова обернулся: -- Стаканчик молока, а? -- Нет, не надо... А вообще-то спасибо вам. Он рассеянно наклонился и почесал голую лодыжку. -- Как звать того парня, за кого она выходит? -- спросил он. -- Это вы про Джоан? -- сказала Джинни. -- Дик Хефнер. Селинин брат молча чесал лодыжку. -- Он военный моряк, капитан-лейтенант. -- Фу-ты, ну-ты! Джинни фыркнула. Он расчесывал лодыжку, покуда она не покраснела, потом принялся расковыривать какую-то царапину, и Джинни отвела взгляд. -- А откуда вы знаете Джоан? -- спросила она. -- Я вас ни разу не видела ни у нас дома, ни вообще. -- Сроду не был в вашем дурацком доме. Джинни выжидательно помолчала, но продолжения не последовало. -- А где же вы тогда с ней познакомились? -... вечеринка. -- На вечеринке? А когда? -- Да не знаю. Рождество, в сорок втором. Из нагрудного кармана пижамы он вытащил двумя пальца
