ми сигарету, такую измятую, будто он на ней спал. -- Брось-ка мне спички, а? -- попросил он. Джинни взяла коробок со столика у дивана и протянула Селининому брату. Он закурил сигарету, так и не распрямив ее, потом сунул обгоревшую спичку в коробок. Запрокинув голову, он медленно выпустил изо рта целое облако дыма и стал втягивать его носом. Так он и курил, делая "французские затяжки" одну за другой. Видимо, то была не салонная бравада, а просто демонстрация личного достижения молодого человека, который, к примеру, время от времени, может быть, даже пробовал бриться левой рукой. -- А почему Джоан воображала? -- поинтересовалась Джинни. -- Почему? Да потому, что воображала. Откуда мне, к чертям, знать -- почему? -- Да, но я хочу сказать -- почему вы так говорите? Он устало повернулся к ней. -- Послушай. Я написал ей восемь писем, черт дери. _В_о_с_е_м_ь. И она н_и_ н_а_ о_д_н_о_ не ответила. Джинни помолчала. -- Ну, может, она была занята. -- Хм. Занята. Трудится, не покладая рук, черт подери. -- Вам непременно надо все время чертыхаться? -- Вот именно, черт подери. Джинни снова фыркнула. -- А вообще-то вы давно ее знаете? -- спросила она. -- Довольно давно. -- Я хочу сказать -- вы ей звонили хоть раз или еще там что? Я говорю -- звонили вы ей? -- Не-а... -- Вот это да! Так если вы ей никогда не звонили, и вообще... -- Не мог, к чертям собачьим. -- Почему? -- удивилась Джинни. -- Н_е_ б_ы_л_ тогда в Нью-Йорке. -- Да? А где же вы были? -- Я? В Огайо. -- А, вы были в колледже? -- Не, ушел. -- А, так вы были в армии? -- Не... Рукой, в которой
