бы выбросить или спрятать сандвич? В коридоре послышались шаги, и она сунула сандвич в карман пальто. В гостиную вошел молодой человек лет тридцати с небольшим, не очень высокий, но и не низкий. По его правильным чертам, короткой стрижке, покрою костюма и расцветке фулярового галстука нельзя было сказать сколько-нибудь определенно, кто он такой. Может, он сотрудник -- или пытается попасть в сотрудники -- какого-нибудь журнала. Может, участвовал в спектакле, который только что провалился в Филадельфии. А может, служит в юридической фирме. -- Привет! -- дружелюбно обратился он к Джинни. -- Привет. -- Фрэнклина не видели? -- Он бреется. Просил передать, чтобы вы его поджидали. Он вот-вот выйдет. -- Б_р_е_е_т_с_я... Боже милостивый! -- молодой человек взглянул на свои часы. Потом опустился в оббитое красным шелком кресло, закинул ногу на ногу и поднес ладони к лицу. Прикрыв веки, он принялся тереть их кончиками пальцев, словно совсем обессилел или долго напрягал глаза. -- Это было самое ужасное утро в моей жизни, -- объявил он, отводя руки от лица. Говорил он горловым, сдавленным голосом, словно был слишком утомлен, чтобы произносить слова на обычном диафрагмальном дыхании. -- Что случилось? -- спросила Джинни, разглядывая его. -- О-о, это слишком длинная история. Я никогда не докучаю людям -- разве только тем, кого знаю по меньшей мере тысячу лет. -- Он рассеянно и недовольно посмотрел в сторону окон. -- Да, больше я уже не буду воображать, будто хоть сколько-нибудь разбираюсь в человеческой натуре. Можете передавать мои слова кому угодно. -- Да что же случилось? -- снова спросила Джинни. -- О боже. Этот тип, он жил в моей квартире месяцы, месяцы и м
