е, что в ее силах, чтобы мы с Чарлзом приспособились к новому окружению. -- Рад это слышать. -- Мама была чрезвычайно интеллигентный человек и весьма страстная натура во многих отношениях. -- Она посмотрела на меня с обостренным вниманием. -- А как вы находите, я страшно холодная натура? Я сказал, что вовсе нет, -- как раз наоборот. Потом назвал себя и спросил, как ее зовут. Она помедлила с ответом. -- Меня зовут Эсм. Фамилию свою я лучше пока не назову. Дело в том, что я ношу титул, а может быть, на вас титулы производят впечатление. С американцами, знаете ли, случается. Я ответил, что со мной такое вряд ли случится, но, пожалуй, это мысль -- пока пусть своего титула не называет. Тут я почувствовал сзади на шее чье-то теплое дыхание. Я повернулся, и мы чуть было не стукнулись носами с маленьким братом Эсме. Не удостаивая меня вниманием, он обратился к сестре, проговорив тонким, пронзительным голоском. -- Мисс Мегли сказала -- иди допей чай! -- Выполнив свою миссию, он уселся между сестренкой и мной, по правую руку от меня. Я принялся разглядывать его с большим интересом. Он был просто великолепен -- в коротких штанишках из коричневой шотландской шерсти, темно-синем джемпере и белой рубашке с полосатым галстучком. Он тоже смотрел на меня вовсю своими зелеными глазищами. -- Почему в кино люди целуются боком? -- спросил он напористо. -- Боком? -- повторил я. Эта проблема в детстве мучила и меня. Я сказал, что, наверно, у актеров очень большие носы, вот они и не могут целоваться прямо. -- Его зовут Чарлз, -- сказала Эсме. -- Чрезвычайно выдающийся интеллект для своего возраста. -- А вот глаза у него без
