ов следовало бы признать некорректным, не будь одного существенного момента. А именно: субъективности писательского отбора, субъективности писателя как читателя собственных произведений. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, например, Заболоцкого, чудовищным образом отредактировавшего в конце жизни свои ранние стихотворения. Тем не менее широко известны обе версии знаменитых "Столбцов". Это тоже в каком-то смысле издательское пиратство. И приходится согласиться с тем, что пиратство такого рода - вещь безнравственная, но объективная. В двухтомник, помимо отобранных Сэлинджером девяти рассказов, бестселлера "Над пропастью во ржи" и цикла повестей о семействе Гласс, вошли ранние рассказы, опубликованные им в периодике, и интервью, данное ученице Виндзорской школы. Пиратские рассказы читать не менее интересно, чем канонические. А в каком-то смысле и более увлекательно. Ведь мы имеем в них дело с Сэлинджером, который фактически еще не стал Сэлинджером. Он делал все в первый раз, рисковал, экспериментировал, и рассказы эти передают атмосферу новизны, авантюры, преодоления неуверенности. Герой одного из ранних рассказов "мечтал, что вот будет хоть одна женщина в 1944 году, у которой перед глазами не сыплются песочные часы чьей-то жизни. А теперь ему приходится и перед нею поставить такие часы - свои". Песочные часы мешают человеку поступать нестандартно, иногда нелогично, заслоняют внутреннее внешним - неизбежным и монотонным: Прошло около полувека, с тех пор как был написан этот рассказ. Что же касается интервью - оно тоже небезынтересно, так как содержит, биографические данные писателя вероятно мистифицированные, и любопытную статистику: "Около семидесяти пяти процентов его произведений написа
